Хождение по тропам.

Весь город ходит гуськом по узеньким снежным тропинкам. Снега выпало столько, что его не успевают убирать. Да, и бесполезно это. Передвигаться проще бегом или вприпрыжку, иначе буксуешь и ноги расползаются в разные стороны. В транспорт легче заходить с разбегу, перепрыгивая сугробы, но здесь главное успеть зацепиться за какой-нибудь поручень, иначе - " Звезды на льду" отдыхают, и полет через весь автобус гарантирован.
Конечно, снежная зима - это здорово. Но человеку все всегда плохо. Он обязательно найдет повод поворчать и повозмущаться. Транспорт ходит плохо, дороги не чищены, ходить тяжело, в лицо дует.
А мне даже нравится. Воздух в снежную крошку, которая летит прямо в глаза. Зато можно ходить уставив взгляд в землю, вернее в снег под ногами, и ни кто не пристанет с вопросом - "Девушка, почему вы такая грустная?"
Во всем есть свои плюсы. Особенно мне нравится наблюдать, как вечером падает снег  в свете фонарей. Завораживающее действие, дающее ощущение таинственности и покоя. Действие, заставляющее оторвать взгляд от земли и посмотреть вверх, где всегда легче дышать.

Но, безусловно, дома, в такую снежную погоду, всегда лучше. Одеяло и горячий кофе настраивают на философские размышления о влиянии зимы на человека, доводящие до полудрема и полного отсутствия мыслей, что скорее положительно, чем отрицательно.

Вечером иду в театр с Лисенком. Выходить на улицу не хочется, но искусство требует жертв. Поэтому буду искать снова положительные стороны в снежной буре.

Не привыкшие к нежности.

Это какая-то всеобщая патология. К моему сожалению, я очень часто сталкиваюсь с тем, что наши женщины катастрофически боятся проявления нежности, бегут от нее как от огня, придумывая тысячу причин, прячут глаза. Они смущаются от ласковых слов, говоря, что не любят когда их называют солнышком-котенком-милой и т.д., но при этом у них в глазах собирается грусть всей Вселенной. Они боятся нежных прикосновений, испытывая неловкость, думая, что это не для них.
Девушки с которыми я работаю - не исключение. Я их, в прямом смысле слова, приучаю к нежности, дрессирую. Они должны понять, что бывают другие отношения , и, что говорить друг другу всякие приятные нежности, должно быть нормой, а не исключением.
Я хочу чтобы они постоянно чувствовали хорошее, уважительное отношение к себе. Они этого достойны. Они должны научится осознавать свою красоту, и это осознание должно бежать у них по венам.

Мне нравится за ними наблюдать. То, какими они были в начале нашего знакомства и то, что есть сейчас - дает мне надежду. Лисенок стала ближе и откровеннее. Я теперь могу дотронуться до нее, взять за руку, и она больше не боится простых прикосновений, не сжимается вся в узел. Пытаясь научить ее быть красивой, я потихоньку боролась с ее деревенской пошлостью, перенятой у матери. Я заставила ее избавиться от голубых стрелок и розовых помад, непонятных косичек на голове. Так красилась ее мать и другого примера у нее не было, поэтому я на днях заставила Лисенка смыть все со своего лица, села напротив, взяв тени и кисточки в свои руки, и сделала то, что называется макияжем. Она изменилась. Ее глаза заблестели, а таких глаз я еще никогда не видела. Они потрясающие, только она их не умеет показывать. Или не умела. На следующий день, ожидая ее возле кинотеатра, я готова была ко всему....Но Лисенок превзошел все мои ожидания. Я была обезоружена. Такой я ее видела впервые. Все было на своем месте и все светилось счастьем. Как оказалось, глаза она красила три часа, переделывая их три раза.
Она заставила мое сердце биться сильней))) Ее муж меня скоро убьет))))))))) Но он сам покупает нам билеты, думая, что со мной она в безопасности. Я ведь девушка.

Вика. Моя любимая деточка. Она может заставить меня смеяться до слез, а это редко кому удается. Ей 18 лет. Ее дочке 2,5 годика. Теперь ей есть кому дарить нежность, но она не привыкла ее получать. Поначалу она очень злилась на "детку" и "крошечку", но теперь смущенно улыбается. Она стала мне доверять, перестала стесняться своей дочки и с удовольствием о ней рассказывает и показывает фото. Детка очень любит свою принцессу и это главное.

Это лишь два примера из моей жизни, но далеко не единственные.
Мы очень редко прикасаемся друг к другу. Охраняя свое пространство, мы становимся холодными и далекими. Мы утопаем в бытовых проблемах, забывая сказать друг другу немного ласковых слов.
Тем более это важно для женщины. Ей необходимо говорить, что она красива. И пусть она скажет, что это неправда и лесть, но она будет улыбаться и, в конце концов, поверит, потому что ей очень хочется быть для кого-то красивой и неповторимой. 

Независимое движение.

Все происходит само собой? Или мне только так кажется, и я главный участник событий? Главный герой своей личной хроники, который даже силой своей мысли способен завести механизмы скрытые, части которых разбросаны на космические расстояния. Они медленно сближаются по единственно верной траектории на встречу моменту давно прожитому и забытому с целью явить свою неслучайность. И я должна поверить в это чудо, иначе все пустое и вокруг меня ничего нет.

Внутри меня ощущение некоего движения, происходящего само собой. Оно закручивается в воронку, а я должна постоянно делать выбор, оставаясь верной своей карте, обманчиво сулящей любовь и толкающей на поступки. Карта врать не умеет, а принимать правду о себе или нет - это уж мое дело.

Я вновь впускаю в свою жизнь людей от которых решительно убегала. Я ими восхищаюсь. Они почти сумели победить в битве со мной, и я готова встретиться с ними, и признать свое поражение.  Но я еще не готова сказать " прости" , так как это будет признанием не только своей неправоты, но и символом надежды для них на то, что я сожгу все свои чертежи и карты тайных мест, где я могу спрятаться.

Снова объявился человек, который не давал знать о себе больше месяца и мысли о котором я гнала от себя прочь. Теперь я собираю из коротких сообщений пазл ее жизни, некогда начатый мною, но прерванный событиями скрытыми от меня, но известными лишь ей одной. И я приняла это, и плыву по течению реки некогда созданной мною.

На работе написала заявление на увольнение и меня впервые не беспокоит, что будет дальше. Я просто хочу уйти.

Вообще, пост должен был быть не об этом, но я уже третий день не могу перенести на бумагу те картины, что живут в моей голове. Вернее, я живу в них. Я вижу все ярко и четко - сюжет раскрыт, смысл понятен, главный герой обрел свой облик и мысли. Я вижу его лицо, почти бесцветные глаза, седые волосы. Я знаю, что он пережил. Я знаю, что ему предстоит. Он же только предчувствует, молясь своему богу на далекой планете.
Осталось самое сложное - найти нужные слова, которые превратят образы в нечто читаемое. А пока что мы молча наблюдаем друг за другом. Я за ним, желая проникнуть в его самые тайные мысли, он за мной в надежде, что я перепишу его судьбу....

Оберегая тьму, сохраняя расстояние.

Во главе власти Царя

Он вырезал из Божественного свечения

Светильник во тьме.

И возникло Скрытое Скрытого - 

Тайна Бесконечного -

Бесформенная линия, вписанная в круг..

Измеренная нитью...

...Свет уже существует, но нет места, в которое его можно было бы поместить. Только после того, как будет подготовлено "место", этот Свет сможет открыться.




Я слушала ее три часа, вглядываясь в усталые глаза, покрытые сеткой красных сосудов. В тусклом освещении маленькой кофейни, ее рыжие волосы казались отблеском ритуального огня, зажженного в полуразрушенном храме. Его стены, непременно, обрушатся на нее в тот миг, когда она устанет поддерживать их своей спиной и повернется лицом, желая упереться руками в ледяной камень. Она не успеет, так как выбор всегда отнимает время, безразличному к нашим сомнениям, и тогда крах неизбежен. Но, возможно, это всего лишь начало, для которого необходимо освободить место, расчистить его голыми руками, перенося тяжелые камни на себе, чтобы было из чего строить то новое, другое...

Она желает свободы, но не знает как ее получить. Половину жизни она омывала ноги деспотичной матери, составляя по ночам планы побега. Единственно возможным оказалось замужество, которое окутало ее серой пеленой, заставив поверить в иллюзию свободы. Теперь она втянута в события, которые происходят сами по себе и которые невозможно остановить.

Почему именно она появилась в моей жизни, я, конечно, не знаю, или узнаю, но намного позже, когда наше время закончится, или продлится вечно...Сегодня она взяла меня под руку, охватив ее двумя руками - возможно, неосознанно, а может и полностью отдавая себе отчет в своем стремлении быть ближе. Сегодня я впервые не знала что с этим делать, чувствуя растерянность. Я не хочу ее привязывать к себе, так как знаю, что все равно отстранюсь, исчезнув, в конце концов, навсегда.

А может все намного проще и это я боюсь привязаться к ней, подпустив к себе поближе, поэтому всеми силами пытаюсь укрепить свою скорлупу, своевременно замазывая трещины....

Тишина и воспоминания.

Почему-то с каждым годом зима дается мне все тяжелее и тяжелее. Она больше не белая сказочная подружка, а просто холодный северный ветер, не знающий теплого яркого солнца. А ветра в последние дни дуют беспощадно, заставляя меня чувствовать  свою беспомощность  и страх перед неожиданным холодом. Замерзло все: снаружи и внутри, и я согреваюсь как могу, но мало что получается.

В последние два дня в моей квартире царит тишина. И я почти два дня без сна. Прошлой ночью у Ники был сильный жар, температура 39. С этой напастью мы боролись почти всю ночь - она  неосознанно, я с сердцем полным страха за нее. Я перепробовала все средства, которые смогла вспомнить, бегая по треугольнику - кухня, ванная, ее постель. Я не помню, чтобы я еще кому-то столько раз измеряла температуру и дотрагивалась своими губами до неизменно горячего лба. Она была такой беспомощной и слабой, как маленький ребенок, которому неожиданно причинили боль, а он не знает, что с этим новым чувством делать. Она взяла с меня слово, что я не оставлю ее умирать в одиночестве). Выполняя данное обещание, я почти сутки сижу рядом с ней, прислушиваясь к ее дыханию - теперь уже ровному и тихому. Ника почти целый день спит. Я же  ничего не хочу  делать. Давно я вот так просто не сидела в тишине: без телевизора, музыки и телефона. День в мягком кресле с чашкой кофе в руках, а в голове множество мыслей, воспоминаний. И все как-будто не мои, как-будто из чужой жизни, из другого измерения, неслышно проникшие в мою реальность, чтобы показать мне картинки давно ушедших событий.
.........вот мы с сестрой рисуем за одним столом, размазывая густую гуашь по тонким листам раскраски, а затем мы выставляем друг другу оценки - ведь это урок рисования. После таких уроков стол всегда выглядел, как картины абстракционистов - ярким и непонятным. Этот стол до сих пор существует, но теперь за ним сижу я одна.
........вот мы с отцом в заснеженном парке. Сестра идет рядом с ним, я в санках под теплым одеялом и медленно падает снег.
.......а вот мама печет вкусное печенье и заваривает чай, чтобы полечить мое всегда больное горло.
......и конечно, бабушкина комната, в которой стоял большой стол-книга, под которым мы с сестрой делали свой тайный домик, разрисовывая его изнутри цветными мелками.............

И все такое близкое. Все было со мной. И все такое далекое, как-будто никогда и не было.


Ночью Ника произнесла ее имя. Мне кажется, она все еще ее любит, ведь так просто не бегут в другой город. Но, по крайней мере, она знает ее имя. Я же о своей Птице не знаю ничего.

Но это уже совсем другая история. Время мерить температуру, а после заварить ей чай, а себе еще одну чашку крепкого кофе.

Radclyffe Hall. Рэдклифф Холл.

"Она творила и прославилась под своей настоящей фамилией — Рэдклифф Холл. И все-таки считается, что «Рэдклифф Холл» — это ее псевдоним, потому что она старательно избегала своего имени – Маргарет – и не ставила дефис между двумя частями фамилии «Рэдклифф-Холл», так что человек несведущий мог подумать, что это – имя и фамилия мужчины… Маргарет Рэдклифф-Холл прилагала невероятные усилия, для того, чтобы хотя бы в творчестве скрыть свой истинный пол. Она не хотела быть женщиной. Никогда не хотела. И можно сказать, что она добилась определенных успехов: хотя ей так и не удалось ни изменить, ни надежно скрыть свой пол, — зато ее роман «Колодец одиночества» стал подлинным манифестом женщин, не желающих быть женщинами, и первым произведением, обратившим внимание прогрессивной общественности на эту проблему. "

Читать дальше.                             

              

«Колодец одиночества» - это сексуальная биография мужеподобной девушки по имени Стефен Гордон, которая влюбляется в женщин (и теряет их), во время первой мировой войны служит водителем санитарного автомобиля и после окончания войны становится известной писательницей, живущей в Париже. Хотя по современным стандартам эта книга выглядит весьма невинной - наиболее интимные подробности физической близости между двумя женщинами сводятся к предложению «И в эту ночь они были единым целым», лондонский судья Чарльз Байрон был настроен серьезно. «Чем непристойнее книга, - вещал он, - тем больший интерес публики она вызывает. Чем слаще яд, тем незаметнее он действует». Поскольку в книге Холл не только призывала «добропорядочных граждан» признать существование лесбиянок, но и осмелилась допустить, что ничто человеческое лесбиянкам может быть не чуждо, судья объявил книгу «непристойным пасквилем» и приказал полиции уничтожить все отпечатанные экземпляры.

Тем временем в США суд выразил противоположную точку зрения, вынеся решение, что ничего касающегося в явной форме гомосексуального, а следовательно, непристойного в книге не содержится. «Колодец одиночества» был опубликован и стал популярен в США. Эта книга породила широкую дискуссию о теме запретного в искусстве вообще. Благодаря этой дискуссии в печати появилось столь много информации о лесбиянстве, что существование этого явления уже никак нельзя было отрицать. В Англии же запрет на эту книгу был снят лишь пятнадцать лет спустя после смерти Холл. (Интересно отметить, что примерно в то же время, когда вышел роман «Колодец одиночества», Вирджиния Вульф опубликовала своего «Орландо» - этот причудливый панегирик ее возлюбленной Вите Сэквилл-Уэст, и никакого взрыва возмущения не было: возможно потому, что Вульф и Сэквилл-Уэст обе были замужем и одевались по-женски.)

 Сегодня «Колодец одиночества» уже ни для кого не станет откровением. Написанный несколько старомодным языком «сексуальной инверсии», он кажется более чем причудливым. Тем не менее трудно переоценить значение этой книги: то, какую брешь в заговоре молчания она пробила, какое открыла пространство для пришедших в литературу вслед за Холл геев и лесбиянок. Многие годы эта книга считалась «библией лесбиянок», и целые поколения мужеподобных женщин лепили себя со Стефен Гордон. 

http://lit.lesbiru.com/classic/holl.html 

Тени в зазеркалье. Вивиан Майер.

Она поглотила все мое внимание последних двух дней, отодвинув на задний план темные размышления на нескончаемые вопросы. Она заворожила меня  своим  грустным, всегда сосредоточенным взглядом. Всматриваясь в него, я пытаюсь проникнуть в ее мысли, но понимаю, что мне это недоступно. Я рассматриваю ее лицо - всегда строгое и немного грустное - и вижу одиночество.